Исламское Движение Узбекистана

Утром 16 февраля 1999 года, незадолго до начала заседания Кабмина Узбекистана, посвященного итогам экономического развития республики за минувший год, перед зданием правительства произошла перестрелка между сотрудниками охраны президента и боевиками. Вскоре последовала серия взрывов.

Первый взрыв прогремел в 10:40 на улице Юсуфа Хос Хожиба возле здания МВД — взорвался начиненный взрывчаткой автомобиль ЗАЗ-968М. В 10:55 на проспекте Шарафа Рашидова, в 20 метрах от станции метро «Площадь Мустакиллик», взорвался начиненный взрывчаткой автомобиль ЗАЗ-968М. Третий взрыв раздался в 10:58 возле угла здания Кабинета министров Узбекистана, когда был взорван начиненный взрывчаткой автомобиль ГАЗ-21. В 11:20 у торца здания Национального банка внешнеэкономической деятельности был взорван автомобиль ЗАЗ-968М. Пятый взрыв прогремел в 12:00 в гараже частного дома по улице Абдуллы Каххара возле еврейского агентства «Сохнут».

По официальной версии, террористический акт унес жизни 16 человек, почти 150 человек были ранены.

В своем выступлении по национальному телевидению президент страны Ислам Каримов заявил, что имела место попытка покушения на его жизнь, и обвинил в теракте радикальных исламистов. Министр внутренних дел Узбекистана Закир Алматов, выступая 17 февраля по национальному телевидению, заявил, что за взрывами 16 февраля стоит «Хизб ут-Тахрир», а непосредственным исполнителем взрывов была боевая часть организации — «Хизбуллах». Власти Узбекистана также возложили ответственность за происшествие на Исламское движение Узбекистана (ИДУ) и на международные террористические организации. Было установлено также, что некоторые из них проходили подготовку в Чечне в лагере полевого командира Хаттаба.

Однако кроме официальной на тот момент появились и другие версии произошедшего, которые выдвигались зарубежными экспертами и СМИ. Одна из них: взрывы ― это месть бывших высокопоставленных чиновников, потерявших свои «теплые» места в ходе проводимой Каримовым борьбы с коррупцией. С учетом четкой организации взрывов, явно выдающей руку профессионалов, имела место и версия о том, что теракт организовали спецслужбы. Одни аналитики указывали на российский след: якобы России не понравился выход Узбекистана из Договора о коллективной безопасности СНГ. Другие намекали на Турцию, поскольку Каримов пресек ее попытки на объединение тюрков.

Некоторые эксперты объединили февральские взрывы с баткенскими событиями на границе с Таджикистаном.

30 июля 1999 года около приграничного с Таджикистаном маленького кишлака Зардалы Баткенского района Ошской области (Баткенская область была образована в октябре 1999 года) Кыргызстана местным населением была замечена группа из примерно 200 неизвестных вооруженных людей, большинство которых были с длинными бородами и одеты «по-афгански» — в шароварах и длинных рубахах, в чалмах и пуштунках. 31 июля информация была передана в Бишкек лично акимом района Абдрахманом Маматалиевым. В последующие несколько дней неизвестные боевики, разговаривающие на узбекском и таджикском языках спокойно закупали продовольствие у жителей Зардалы и контактировали с ними. Маматалиев, а также представители МВД и МНБ попытались наладить диалог с чужаками.

6 августа Абдрахман Маматалиев и трое офицеров Ошского управления национальной безопасности в Баткен не вернулись, став заложниками боевиков, которые начали требовать от властей Кыргызстана беспрепятственного прохода на территорию Ферганской области Узбекистана, пообещав не трогать никого из мирных жителей по пути. Информация о происходящем поступила в СМИ.

Президент Кыргызстана Аскар Акаев экстренно созвал Совет безопасности республики. Начались переговоры с боевиками об освобождении заложников. Одновременно началась подготовка войсковой антитеррористической операции по уничтожению боевиков. Ислам Каримов заявил о готовности Вооруженных сил Узбекистана помогать Кыргызстану по уничтожению боевиков. Озабоченность происходящим выразили власти Таджикистана и России, а также других стран. Власти Кыргызстана разрешили Узбекистану ввести войска на свою территорию для борьбы с террористами. Началась легальная интервенция войск Узбекистана в зону антитеррористической операции в Кыргызстане.

К 12 августа был освобожден захваченный боевиками 6 августа полковник МНБ Кыргызстана по фамилии Конурбаев. Он передал требования террористов властям о предоставлении им коридора в Узбекистан. В тот же день начались активные военные действия Вооруженных сил и спецслужб Кыргызстана и Узбекистана против террористов, и 13 августа все заложники были освобождены по результатам переговоров, так как часть террористов хорошо укрывалась в ущельях и пещерах высоких гор.

Боевые действия продолжались и 14 августа, а 15 августа звено из трех тактических бомбардировщиков Су-24 и эскадрилья из 20 боевых вертолетов Ми-24 ВВС Узбекистана нанесли удары по местам укрытия террористов на территории Баткенского района, в результате которого были уничтожены множество боевиков. Между тем, в трех областях Узбекистана в Ферганской долине (Ферганской, Андижанской и Наманганской), войска и силовые структуры были приведены в полную боеготовность.

18 августа два боевых вертолета Ми-8 ВВС Кыргызстана нанесли ракетно-огневые удары по урочищу Жылуу-Суу, куда отступили террористы. В результате этих ударов боевики вновь понесли значительные потери.

20 августа радикалы захватили гляциологическую станцию на леднике Абрамова, но на следующий день покинули ее, сочтя бесполезной ее удержание, но предварительно взорвав. Во время захвата этой станции там, кроме сотрудников, находились туристы и иностранные ученые (большинство из них были из Японии), которые позже были освобождены. В ситуацию вмешалось МИД Японии.

21 августа министр обороны КР Мырзакан Субанов доложил, что все боевики уничтожены. Утром 22 августа Вооруженные силы Узбекистана покинули территорию Кыргызстана, большинство воинских подразделений Вооруженных сил КР вернулись к местам своей постоянной дислокации.

24 августа президент Кыргызстана Аскар Акаев освободил от должности министра обороны республики Мырзакана Субанова и временно возложил его обязанности на Нуридина Чомоева — начальника Генштаба Вооруженных сил и замминистра обороны. Руководство по локализации, разоружению и уничтожению иностранного бандформирования, незаконно вторгшегося на территорию республики, было возложено на Чотбаева Абдыгула Абдрашитовича — командующего национальной гвардией Кыргызской Республики.

Возобновились боевые действия против вооруженной группы, проникшей со стороны Памира. В районе сел Зардалы и Жылуу-Суу было сосредоточено около 200 боевиков. В районе местечка Кан ― уничтожено 10 террористов.

26 августа 200-250 боевиков продолжали удерживать села Жылуу-Суу и Зардалы.

29 августа министром обороны КР был назначен генерал-майор Эсен Топоев. 1 сентября прошла встреча премьер-министра России Владимира Путина с вице-премьером Кыргызстана Борисом Силаевым, на которой было дано официальное согласие Москвы на оказание республике военно-технической помощи в ликвидации бандформирований. 3-7 сентября правительственные войска Кыргызстана завершили зачистку в горных районах Чон-Алая. Боевики отправились в Джиргатальский район Таджикистана. 8-25 сентября в ходе боестолкновений, авиаударов и артобстрелов Баткенский район был полностью зачищен от боевиков. 27 сентября в Бишкеке были задержаны 72 человека, подозреваемые в связях с исламистскими террористами.

После завершения конфликта узбекское правительство начало процесс закрытия границы с Кыргызстаном, приняв такие меры, как строительство забора из колючей проволоки и двухметрового забора в течение 1999 и 2000 годов. Кыргызстан обвинил Узбекистан в использовании конфликта для захвата больших площадей сельскохозяйственных земель, которые были предоставлены Узбекистану во временное пользование в советский период. Конфликт также оказал серьезное влияние на международное сообщество, которое коллективно оказало давление на Таджикистан с целью изгнания ИДУ из страны, особенно из Тавильдаринской долины, где оно базировалось. ИДУ покинуло долину в конце 1999 года после уговоров Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ).

Бывший посол КР в Пакистане Алик Орозов, который в 1999 году был участником спецоперации по освобождению японских ученых, в своей статье «Неудобная правда о Баткенских событиях и сказ о том, как из плена японцев вызволяли» писал, что, со слов местных жителей, бородачи появлялись отдаленных селах Баткенской области и в 1998-ом, представлялись они «воинами Веры» из Исламского движения Узбекистана (ИДУ).

От имени своего предводителя ― полевого командира Джумы Намангани ― «парламентеры» передавали «большой салям» руководству Кыргызской Республики. К кыргызам Джума Намангани никаких претензий не имел, собирался жить с ними в мире и добрососедстве. Однако в Узбекистане у него оставалось много нерешенных вопросов, в связи с чем полевой командир просил предоставить свободный коридор до ближайшего узбекского анклава «Сох».

«Для ясности совершим краткий экскурс в недалекое прошлое: На рубеже 80-х и 90-х годов, как всем хорошо известно, на глазах всего мира стал распадаться великий и могучий Советский Союз. Все советское, а затем и постсоветское пространство было охвачено невиданными по размаху разрушительными центробежными процессами. Чего только стоит чудовищная гражданская война в Таджикистане! Кровавыми межэтническими побоищами отметились и узбекская Фергана, и кыргызский Ош. В Намангане, на здании обладминистрации, поднявшие восстание исламисты вывесили зеленое знамя Наманганской исламской республики, которая просуществовала 3 дня. Все эти три дня в городе творилась вакханалия: исламисты вылавливали и жестоко расправлялись с представителями местной власти, убили двух милиционеров, а головы их насадив на кол, выставили на площади для устрашения. В областной центр срочно прибыл президент Узбекистана Ислам Каримов – он не сомневался, что его авторитет, известность, «всенародная любовь», личное появление на публике окажет позитивное воздействие на людей – ведь до этого повсюду, во всех областях, его, как идола, встречал восторженный узбекский народ. Но Каримов жестоко ошибся: В Намангане «правили бал» уже не те люди, его, Лидера нации, никто не слушал, толпа освистывала его, под улюлюканье которой один из лидеров ИДУ, тот самый Джума Намангани заставил Каримова, ну, в том смысле, что поставил на колени и заставил просить прощение у собравшегося народа. Каримову ничего другого не оставалось, как покаяться и дать клятву, что выполнит все требования митингующих, после чего был отпущен. Такого публичного позора Каримов, конечно же, вынести не мог – было сделано все, чтобы в СМИ не просочилась информация об этом инциденте. Вернувшись в Ташкент, Ислам Каримов немедленно направил в Наманган всю имеющуюся тяжелую бронетехнику, внутренние войска и армейские части с заданием – прочесать и зачистить от исламистов весь Наманган, найти и доставить пред свои очи Джуму Намангани – живого или мертвого! Силовики «бульдозером» прошлись не только по Намангану, но и, по ходу, зачистили от исламистов всю Ферганскую долину. Дело дошло до того, что вышел специальный Указ, запрещающий всем мужчинам, не достигшим 60-летнего возраста, носить бороду. По городам и весям республики «бородачей» вылавливали и насильно стригли прямо на улице. В Узбекистане надолго воцарились: мир, спокойствие и порядок. Ислам Каримов преподал всем наглядный урок – как нужно проводить СВО по зачистке страны от исламистов, уголовников и прочих нежелательных элементов. Всю эту нечисть узбекские силовики выдавили на «Островок демократии». Злейший личный враг Ислама Каримова – Джума Намангани – скрылся в неизвестном направлении», ― писал Орозов.

Он отмечал, что кыргызские командиры как будто специально сговорились с противником: «Мы работаем только днем, а вы ночью ― не будем друг другу мешать».

«Толку от зачистки открытого безлюдного пространства в дневное время – никакого, но зато безопасно… Боевики Джумы Намангани, по сути своей, хорошо подготовленные в моральном и физическом отношении спецназовцы, действовали так, как и положено действовать спецназу ― совершали дерзкие ночные вылазки по 5-6 человек. Боевики хорошо ориентировались по азимуту и ночным звездам, прекрасно изучили дислокацию и расположение наших войск. Ночь ― прекрасное время для диверсантов! Ночью кыргызская сторона сама предоставила бандитам полную свободу действий, можно сказать карт-бланш! В ночное время боевики-спецназовцы беспрепятственно, как сквозь сито, просачиваются мимо наших боевых порядков со спящими караулами, незаметно обходят блокпосты, ради забавы похищают генерала, надумавшего ночью попариться с веничками в баньке. Ночью же на пограничном перевале Карамык (Дароот-Коргонский район) боевики терпеливо дождались, когда холодный дождь загонит в тесную армейскую палатку единственного и окоченевшего под мокрым дождем солдатика-караульного. Проливной дождь для диверсанта ― не помеха, а отличная подмога, и грех было не воспользоваться такой удачей. В общем взяли наших спящих бойцов, можно сказать, «голыми руками» ― повязали и на аркане, цепочкой, погнали в свое логово в горах, захватив трофейное оружие и недельный запас пищи. Что и говорить ― разведка у противника оказалась на высоте ― чего не скажешь о нашей, военной (ГРУ МО), начальник которой сам «как кур во щи» попадает в засаду, а вместе с ним аким Баткенского района и начальник районного ГКНБ. (Все трое двигались на лошадях по ущелью с несколькими солдатами, чтобы определить, где лучше всего устроить засаду)», ― рассказывал Алик Орозов.

Отдельно в своих воспоминаниях Орозов отметил эпизод с вывзолением из плена японских ученых-геологов.

В ночь с 25 на 26 августа 1999 года возле местечка Кан в Баткенских горах исламисты захватили в плен четверых японских геологов, которые вели изыскательные работы по разработке золотоносного месторождения. Вся эта местность входила в зону боевых действий и, по всем канонам войны, японцы должны были быть немедленно и в принудительном порядке эвакуированы из это опасной зоны. Но этого сделано не было. Позднее, по словам Орозова, кыргызские военные оправдывались: мол, японцев по-дружески предупреждали, но они не послушались.

Из Японии прилетел госсекретарь Кейзо Такеми: который в ультимативном порядке потребовал от Аскара Акаева как можно скорее освободить подданных Его императорского Величества. Алик Орозов двумя месяцами ранее был назначен заведующим отделом по делам обороны и правоохранительных органов Аппарата премьер-министра. Именно его и назначили главным по спецоперации по освобождению японцев.

«Жизнь японских геологов была в реальной опасности – ведь они попали в лапы отъявленных исламистов-головорезов, которые в случае крайней для них опасности могли действительно отрезать им головы. Но в глубине души у меня таилась надежда, что Джума Намангани не пойдет на такой безрассудный шаг, ведь японские заложники весомый козырь в его незавидном положении – он как волк обложен со всех сторон. Он в капкане... Первое, что приходило мне на ум – организовать нападение на лагерь боевиков и отбить силой заложников. Но эта идея отпадала сразу: Кыргызстан не располагал спецназом самого высочайшего уровня, способного успешно осуществить такого рода спецоперации. Это уже из области фантастики или голливудских фильмов. Второй вариант – от имени правительства пойти на переговоры с главарем исламских боевиков Джумой Намангани. Этот вариант, как мне представлялось, является самым желанным для Джумы Намангани – переговоры с кыргызским правительством могут разрешить всего его политические цели и задачи! Такая договоренность для него гораздо ценнее, нежели если бы он стал просить выкуп за японцев. Этот второй вариант было проще осуществить, но мы не могли пойти на такое унижение и стать посмешищем в глазах всего мирового сообщества: Правительство Кыргызстана совершает сепаратную сделку с главарем бандитской шайки – злейшим врагом Узбекистана!?

Плодом моих долгих размышлений стала появившаяся тонкая спасительная ниточка, за которую я и ухватился. Для переговоров с Джумой Намангани нужно найти криминального авторитета из числа наших соотечественников, который по своей значимости ничуть не уступал бы Джуме Намангани, а может даже и превосходил его. Перебирая в своей памяти весь этот контингент, я чуть не подпрыгнул от радости! Эврика! Вот, кто может спасти нас – Баяман Эркинбаев, самая влиятельная и авторитетная личность на юге республики», ― писал Орозов.

Эркинбаев к тому времени стал депутатом Жогорку Кенеша. Его пригласили на встречу с премьер-министром Муралиевым и Аликом Орозовым.
Справка:
Эркинбаев Баяман Гавусович в разные годы занимал должности генерального директора благотворительного фонда «Палван» в городе Ош, президента кыргызско-германского предприятия «SB Юнион» Ошской областной федерации «Курош», был президентом Национального олимпийского комитета Кыргызской Республики.

Вечером 29 апреля 2005 года на Эркинбаева было совершено покушение на территории киностудии «Кыргызфильм», когда, по словам Эркинбаева, он садился в машину. В правоохранительных органах сообщили, что на месте преступления была найдена пустая обойма от пистолета Стечкина. Пуля задела носовую перегородку Эркинбаева. Он заявил тогда, что покушение было совершено по политическим мотивам, однако многие склонялись к версии об инсценировке.

Вечером 21 сентября 2005 года киллер расстрелял Эркинбаева возле дома, где тот проживал. По сообщению МВД Кыргызстана, Эркинбаев получил три смертельных ранения и скончался в Национальном госпитале.

В ходе предварительного следствия было установлено, что причиной покушения стал отказ Эркинбаева доставить в исправительную колонию наркотики, якобы обещанные им ранее.

Для перехода государственной границы на перевале Карамык Эркинбаева снабдили соответствующим документом на спецбланке. Для успешного выполнения задания, оказания всяческого содействия депутату и поддержания связи с премьер-министром была создана специальная группа, которую возглавил генерал-лейтенант Асанкулов. В нее вошли заведующий отделом по делам обороны и правоохранительных органов аппарата премьер-министра полковник Орозов и два опытных чекиста ― ветераны спецслужб полковник Сатыбалдиев и подполковник Истамбеков.

Через два дня группа выехала на встречу с Джумой Намангани. На перевале Эркинбаев заявил Орозову, руководившему группой, что дальше поедет один:

«Так будет лучше. За меня не беспокойтесь. Я не хочу, чтобы Джума Намангани подумал, что меня доставили под конвоем. Джума не должен «ломать себе голову» над тем – кто из нас тут старший. Мне удобнее будет вести разговоры с ним наедине, с глазу на глаз, без свидетелей».

Депутат возвратился только через неделю и поделился радостной вестью: переговоры прошли более чем успешно. Джума Намангани, узнав, кто к нему пожаловал, очень обрадовался, сам спустился вниз из своей ставки ― горного кишлака Хоит Риштского района Таджикистана, и сразу повез гостя в укромное местечко вблизи знаменитого курорта Оби-Гарм. Прием в честь Эркинбаева был организован по высшему разряду. Все дни боевики обхаживали почетного гостя: обильными угощениями со всякими кулинарными изысками, горячими источниками, саунами с массажем. Джума заявил, что в знак глубокого уважения мог бы передать заложников Эркинбаеву без всяких условий, но их судьбу должен был решать главный координатор всех узбекских оппозиционных сил ― Тахир Юлдашев.

«К нему, в Афганистан, и был отправлен гонец с весточкой. Поэтому пришлось несколько дней ждать ответа, который был таков: Тахир Юлдашев шлет свой привет Баяману. Но он понимает хорошо – почему правительство Кыргызстана направило заполучить заложников именно Баямана! К правительству у него есть много вопросов, но не видит резона портить отношения с Баяманом, наносить урон его авторитету и имиджу, отправляя назад ни с чем. Поэтому Тахир предлагает компромиссный вариант – 2 000 000 долларов США! Ни Баяман, ни правительство КР не пострадают, подчеркнул Тахир, – деньги все равно будет платить Япония…

Вечером вся наша группа, включая генерала Джумабека Асанкулова, собралась в кабинете премьер-министра для обсуждения результатов переговоров Баямана с Джумой Намангани. Оказывается, на Муралиева уже выходили четверо сотрудников японской оборонной разведки (Дзё-хо-хомбу) и он свел их с генералом Асанкуловым – советником президента по вопросам безопасности. Генерал при нас связался по телефону с этими Дзё-хо-хомбу и попросил их срочно приехать в Белый Дом в кабинет премьер-министра: - Есть важная информация! Японцы, довольно молодые ребята, были уже посвящены в детали нашей миссии и с нетерпением ждали возвращения. Услышав про 2 000 000 долларов, они дружно закивали головами: Завтра деньги будут у вас! Видимо, японцы ни на йоту не сомневались, что без выкупа здесь не обойтись: запрашиваемая сумма их не удивляла и не смущала. Они были готовы к любому варианту», ― писал Орозов.

Однако дальше ситуация складывалась не так гладко: к «спасению» японцев подключились спецслужбы Таджикистана, Кыргызстана и японская разведка. В итоге операция по их освобождению затянулась на два месяца. Причем, по словам Орозова, слава досталась не их спецгруппе, а руководству министерства нацбезопасности Кыргызстана.

К началу нового тысячелетия Афганистан, находившийся под властью талибов, окончательно превратился в один из центров дислокации и активной деятельности международных террористических организаций. В результате проводимой лидерами движения «Талибан» внутренней политики особое место и статус «братьев по оружию» получили формирования Аль-Каиды, Исламского движения Узбекистана (ИДУ), Исламской партии Восточного Туркестана (ИПВТ), отряды Непримиримой таджикской оппозиции (НТО) и некоторые другие террористические группы пакистанского, арабского и кавказского происхождения.

Как отмечал в своей статье Канат Тюкеев, ведущий эксперт Института политических исследований при фонде Т. Усубалиева, Исламское движение Узбекистана, прочно утвердившись в образовавшихся структурах террористической сети на территории страны, превратилось в ее неотъемлемую часть и стало играть заметную роль в военно-политическом устройстве Афганистана и агрессивных планах правительства талибов. Пройдя сложные этапы зарождения в полулегальных общественных объединениях в Узбекистане, приняв участие в гражданской войне в Таджикистане в составе вооруженных формирований Объединенной таджикской оппозиции (ОТО) и зарекомендовав себя в качестве верного союзника движения «Талибан», ИДУ превратилось на тот период в мощную военную структуру, располагающую трехтысячным мобилизационным потенциалом, способным вести широкомасштабные боевые действия в Афганистане и за его пределами.

Тюкеев отмечает, что на вооружении формирований ИДУ стоял арсенал современных видов стрелкового оружия, противовоздушных средств, несколько единиц бронетехники и новейшие средства связи. За плечами моджахедов, хорошо обученных тактике партизанской войны и ведению боевых действий в горных условиях, был опыт вторжений на территорию Кыргызской Республики в 1999-2000 гг., а также участие в операциях в зоне боевых действий талибов. Военную инфраструктуру ИДУ в ряде провинций Афганистана представляли собственные тренировочные лагеря в Мазари-Шарифе, Кундузе, Кабуле, отличительной чертой которых был высокий уровень подготовки боевиков. Моджахеды успешно осваивали методы диверсионной войны, партизанскую и горную тактику под руководством арабских, кавказских и пакистанских инструкторов.

Внутренняя система безопасности ИДУ обеспечивалась наличием собственного контрразведывательного органа «Истихборат», в задачу которого входило обеспечение режима секретности и выявление внедренной агентуры спецслужб, в первую очередь Узбекистана. Лидеры ИДУ Тахир Юлдашев и Джума Намангани, разрабатывая планы внешней подрывной деятельности, всесторонне развивали и укрепляли систему формирования и подготовки диверсионных контингентов.

Среди боевиков производилась тщательная селекционно-кадровая работа, направленная на подбор наиболее перспективных рекрутов для прохождения особой подготовки в лагерях Аль-Каиды, дислоцированных в Хосте. В последующем прошедшие спецкурсы боевики формировались в малые диверсионные группы и перебрасывались через Иран в Турцию и далее проникали в страны Центральной Азии с целью длительного оседания, создания подполья и последующей организации террористических актов.

К 2001 году лидеры ИДУ сформировали эффективно функционирующую систему обеспечения жизнедеятельности, главным фундаментом которой был четко отлаженный канал финансирования, где помимо прямых поступлений от Аль-Каиды и других зарубежных международных террористических центров, значительную долю составляли вливания старой узбекской эмиграции из Саудовской Аравии. Внутренняя политика талибов, оказывавших всестороннюю поддержку террористическим организациям, была своеобразным катализатором усиливающейся тенденции проникновения в Афганистан террористических образований различного толка и платформ.

Наряду с Аль-Каидой, ИДУ, Исламской партией Восточного Туркестана в Афганистане стали появляться формирования, отпочковавшиеся в силу различных причин от террористических группировок, действовавших в Пакистане, Кашмире, а также ближневосточных, североафриканских организаций, кавказских и турецких джамаатов моджахедов. Тюкеев отмечает, что довольно разнообразный «террористический колор» разбавлялся никому неподконтрольными вооруженными наркогруппировками, периодически вступавшими в конфликт за сферы влияния и наркотрафик.

Складывающаяся ситуация в Афганистане постепенно создавала угрозу серьезных внутренних конфликтов и напряженности, в основе которых лежал непредсказуемый горючий замес разномастных групп и организаций, все более и более подвергавшихся сложно контролируемым интеграционным процессам террористической среды. Это, утверждает Тюкеев, отчетливо и ясно понимал лидер движения «Талибан» мулло Омар. Его оценка ситуации подкреплялась уже имевшими место прецедентами личного участия в разрешении ряда вооруженных конфликтов между террористическими субъектами. Для их нейтрализации неоднократно пришлось применять силу, а в ряде случаев ― отдавать приказ на уничтожение некоторых особо самостоятельных наркогрупп, оказавших вооруженное сопротивление талибам.

Положение усугублялось еще и тем, что измотанные тяжелыми боями с войсками «Северного альянса» Ахмадшах Масуда талибы выдыхались. Их формирования нуждались в серьезном пополнении, внесении новой струи в стратегию и тактику противостояния с непокорным севером. Одним из ключевых пунктов инициируемых мулло Омаром планов являлась привязка сил ИДУ, Аль-Каиды, ИПВТ и других организаций к северному фронту талибов. Периодические участия «дружественных сил» в боестолкновениях больше талибов не устраивали. В начале апреля 2001 года после неоднократных консультаций с лидерами крупнейших террористических организаций мулло Омар инициировал меры, направленные на изменение утвердившегося положения и снижение нарастающего конфликтного потенциала в Афганистане.

Он выдвинул принципиально обновленную идею создания военно-террористической структуры в Афганистане, которая существенно модернизировала, а в отдельных пунктах полностью ломала существовавшую систему функционирования террористических организаций. Выстраивалась новая и своеобразная вертикаль взаимодействия между талибами и лидерами террористических организаций с учетом силовых факторов, взаимных сдержек и противовесов, а также пересекающихся каналов финансирования. Новому детищу мулло Омара было дано название ЛИВО. Основу данной аббревиатуры составляло слово «Ливэ’ун», в переводе с арабского означающее «военная (пехотная) бригада».

На совещании (шуре) в Кабуле, состоявшемся в начале мая 2001 года с участием лидеров талибов — мулло Омара, Аль-Каиды — Усамы бен Ладена, Исламского движения Узбекистана — Тахира Юлдашева и Джумы Намангани, Исламской партии Восточного Туркестана — Хасана Максума и ключевых фигур других организаций, была официально озвучена цель создания ЛИВО: объединение всех местных вооруженных формирований и «иностранных легионеров», расквартированных в Афганистане, под единое командование и управление. Стержнем речи мулло Омара была мысль о том, что создание ЛИВО продиктовано необходимостью перехода на новый уровень противостояния и борьбы со странами Запада и их приспешниками на территории Афганистана и за его пределами.

Мулло Омара активно поддержали и представители мелких террористических групп, которые видели в этом возможность решения проблем обеспечения собственной безопасности. Свои интересы преследовали и наркогруппировки, для которых мысль оказаться под крылом крупной организации была очень заманчива.

Легализовав на совете проект по созданию ЛИВО, мулло Омар объявил, что все группировки должны в сжатые сроки полностью войти в состав организации со своим военным и финансовым потенциалом. В случае неподчинения талибы оставляли за собой право применения мер силового принуждения. И эта угроза не осталась декларацией. Немногим позже несколько вооруженных группировок, специализирующихся на наркобизнесе, были полностью ликвидированы. По личному приказу мулло Омара в плен никого не брали.

Пост главнокомандующего вооруженными силами вновь созданной террористической структуры по согласованию с лидерами арабских моджахедов был предложен Джуме Намангани. Вошедшие в состав ЛИВО группы перешли в подчинение единого командования, их финансовая составляющая, как основа независимости, была нивелирована единой системой финансового обеспечения и контроля, у истоков которых стояли Аль-Каида и движение «Талибан».

В создании крупнейшего объединения террористических организаций важную составляющую играла идеология. Замешанная на исламской основе джихада против «неверных», прежде всего США и их союзников, система пропаганды среди рядовых моджахедов работала безупречно. Ее стержнем был постулат «шахида» — павшего за веру воина. В одном из лагерей ЛИВО, расквартированном в Кабуле в местности Додрул-Омон, с боевиками усиленно работали специалисты идеологического сектора, духовные авторитеты террористической организации, в числе которых был Шералы домла — Акботоев Шералы, гражданин Кыргызстана, один из руководителей идеологического отдела ИДУ, входивший в близкое окружение Джумы Намангани.

Численный состав лагеря достигал примерно 3 тысяч человек. Его костяк составили боевики ИДУ как часть сил, сгруппированных и передислоцированных под Кабул из Мазари-Шарифа по приказу Джумы Намангани. В будущем планировалась создать в других провинциях Афганистана еще несколько лагерей боевой подготовки моджахедов.

Отработка планов и задач подразделений ЛИВО осуществлялась в узком кругу с участием Усамы бен Ладена, мулло Омара, Хасана Максума, Джумы Намангани, Тахира Юлдашева и министра обороны талибов мулло Убайдулло. Как впоследствии стало известно, в качестве ближайших перспектив организации, рассматривался и был утвержден проект по вторжению на территорию Узбекистана. Сроки проведения операции — не позднее лета 2002 года. Инициатором и разработчиком операции был назначен Джума Намангани.

В позиционных боях с Северным альянсом прошло лето 2001 года. После терактов 11 сентября США начали крупномасштабную операцию в Афганистане под кодовым названием «Несокрушимая свобода». В первые же дни силам международной коалиции удалось нанести существенный урон и практически полностью разрушить основную инфраструктуру террористических организаций и движения «Талибан». Оставшиеся формирования ИДУ, ИПВТ и Аль-Каиды организовали крупные очаги сопротивления по всей территории Афганистана. Тяжелые бои шли в районе лагерей Аль-Каиды в провинциях Хост и Тахор, где боевики оказывали наиболее ожесточенное сопротивление и наносили существенный урон живой силе передовых подразделений армии США. Организация сопротивления на Толуканском направлении была возложена на Джуму Намангани. Под его командованием находилось около 15 тысяч боевиков, оказавших яростное сопротивление регулярным войскам армии США и ее союзникам.

В октябре 2001 года при перегруппировке вооруженных формирований в провинции Кундуз прямым попаданием с воздуха была подорвана автомашина, на которой передвигался главнокомандующий сил сопротивления. Средства массовой информации, опираясь на заявление представителя Северного альянса генерала Абдул Рашида Дустума, сообщили о смерти Джумы Намангани. Многие аналитические центры в связи с данными событиями предрекали скорый конец Исламскому движению Узбекистана, Талибану и Аль-Каиде.

Районы северо-западных провинций Пакистана, так называемая «зона племен», а также Пешавар, Кветта, Лахор и иранский Захедан стали для уцелевших сил террористических организаций исходной точкой процесса реанимации и нового реформирования всей системы подрывной деятельности. Разбросанные силы ИДУ достаточно быстро решили первостепенные задачи по установлению связей между разрозненными группами. По указанию Тахира Юлдашева в различные регионы Афганистана, Пакистана и Ирана направлялись эмиссары для восстановления связи и подчинения теперь уже единственному лидеру ИДУ и организации поэтапной переброски сил в Вазиристан. Именно на этом этапе началась новая страница в истории трансформаций ИДУ. Внешние и внутренние факторы положили начало центробежным тенденциям, результатом которых стал выход боевиков ИДУ из подчинения Юлдашева и попадание их под прямой патронаж Аль-Каиды.

После смерти Джумы Намангани Тахир Юлдашев провел совещание с оставшимися полевыми командирами. Он предложил моджахедам самостоятельно выходить из-под ударов, а также решать вопросы со своими семьями, многие из которых остались в населенных пунктах, попавших в зону активных боевых действий. Недовольство стало расти среди земляков и приближенных к Джуме Намангани полевых командиров. Их откровенно раздражала растерянность Юлдашева и его неспособность в этот критический момент возложить на себя весь груз ответственности за судьбу движения. Боевики ждали от него волевых решений по выходу из кризисной ситуации и приказов на продолжение военного джихада.

«Возникшая неопределенность на фоне сопровождавшихся массированных бомбардировок, тяжелые потери, рассредоточенные силы и отсутствие единого командования все более и более отягощали сознание полевых командиров и рядовых боевиков. Многие стали понимать, что пришло время задуматься о собственных перспективах и мнения на этот счет были весьма разными. Последствия появившихся признаков разложения военной дисциплины не заставили себя долго ждать. Все более заметной стала роль авторитетных полевых командиров и боевиков ИДУ, стоявших на позициях продолжения джихада и активизации боевых действий против сил антитеррористической коалиции. В их числе был Жалолов Наджмиддин, 1972 года рождения, уроженец кишлака Хартум, Андижанской области, известный в террористических кругах под кличками «Яхъе», «Абдурахмон», «Хасан», «Умар». Находившийся в розыске с 1999 года как активный член ИДУ и заочно осужденный Верховным судом Узбекистана за антигосударственную и террористическую деятельность к 18 годам лишения свободы, «Яхъе» пользовался заслуженным авторитетом среди боевиков. Ранее, как один из перспективных бойцов, прошел специальную диверсионную подготовку в лагерях Аль-Каиды дислоцированных в Хосте. На территории Чеченской Республики в составе бандформирований принимал участие в боестолкновениях с федеральными силами России. За его плечами были успешно освоенные курсы диверсионной подготовки в террористическом центре «Кавказ» (с.Сержень-Юрт) под руководством известного полевого командира Хаттаба. Позиция Жалолова Н., открыто выражавшего недовольство отсутствием активных действий со стороны формирований ИДУ, была поддержана некоторыми боевиками, требовавшими перехода к прямому вооруженному противостоянию», ― пишет Тюкеев.

Вокруг «Яхъе» сформировалась группа единомышленников, ядро которых составили боевики:

— Бекмирзаев Ахмад, 1975 года рождения (клички Малик, Салохиддин), уроженец Узбекистана. В составе ИДУ он был известен как серьезный специалист по минно-взрывному делу и один из лучших учеников инструктора Абу Хабоба Мисрий (египтянин, возглавлял отдел подготовки взрывников и лабораторию по изготовлению ядовитых веществ в лагере Аль-Каиды под Джелалабадом).

― Биймурзаев Жакшыбек, 1976 года рождения (клички Серик-Умар, Аким, Казах-аке), гражданин Узбекистана, прошедший подготовку в лагерях Аль-Каиды в Хосте и принимавший активное участие в боевых действиях в Кандагаре против сухопутных подразделений армии США.

Тонко прочувствовав развитие ситуации и определив вероятные приоритеты дальнейшего хода событий в Афганистане, а также роль ключевых фигур в террористическом движении, Яхъе сделал ставку на слияние с Аль-Каидой. Нн вознамерился превратить ИДУ в центральноазиатское структурное подразделение этой международной террористической сети. Выйдя на контакт с региональными руководителями Аль-Каиды, обрисовав им собственный потенциал и возможности, Жалолов смог заручиться их поддержкой и, преодолев сопротивление и угрозы со стороны Юлдашева, оказался под их патронажем в качестве новой и самостоятельной террористической единицы.

При непосредственном участии Аль-Каиды в приграничном афгано-пакистанском террористическом оазисе было положено начало новой организации ― «Исламский джихад», известной и в других версиях как «Джамаат аль джихад», «Исламский джихад Узбекистана», «Исламский джихад — Джамаат моджахедов». Однако возникшая интерпретация в названиях организации на самом деле не меняла ее сущности и принадлежности к сети Аль-Каиды в центральноазиатском регионе. По единогласному решению лидеров Аль-Каиды эмиром Исламского джихада стал Жалолов, его заместителями были назначены Бекмирзаев и Биймурзаев. Состав организации пополнили теперь уже бывшие боевики ИДУ: Сардор (Жалолов М.), Талха (Жаббаров Б.), Абдулазиз (Ходжаев М.), Абдулло (Ибрагимов Ж.), Сухаил (Буранов С.), Юсуф (Исмаилов Х.), Шейх-Аббос (Болтабаев Р.), Мовия (Ибрагимов О.), Сайфулло (Матъякубов Р.), Абдусамат (Искандаров А.).

Формирования талибов, Аль-Каиды и других террористических организаций провели перегруппировку сил и реанимировали командную вертикаль. Руководство Исламского джихада уже марте 2002 года по приказу эмиссаров Аль-Каиды начало первый этап переброски боевиков из Пакистана.

Одна из групп во главе с Ахматом Бекмирзаевым, снабженная поддельными паспортами граждан Турции, прибыла в Алматы, затем проследовала в Шымкент и через Черняевку пересекла казахстанско-узбекскую границу. Оказавшись на территории Узбекистана Бекмирзаев приступил к реализации мероприятий по созданию джихадистского подполья, параллельно ведя работу в этом направлении и на территории Южно-Казахстанской области, создавая там перевалочные пункты и конспиративные квартиры. Впоследствии джихадисты в процессе своих передвижений обратили внимание и на Таласскую область Кыргызстана, как один из запасных перевалочных пунктов в случае возникновения непредвиденных и критических ситуаций.

Выйдя на контакт с уже существовавшими религиозно-экстремистскими группами в различных районах Узбекистана Бекмурзаев сумел привлечь их на свою сторону. В результате его действий в Ташкенте, населенных пунктах Ташкентской, Бухарской и Кашкадарьинской областей были созданы законспирированные подпольные ячейки, которые приступили к вербовочной деятельности среди местных жителей, распространению идей по свержению государственного строя в Узбекистане и подготовке к террористическим актам.

Выполняя инструкции пакистанского центра по расширению рядов Исламского джихада, созданное подполье предпринимало большие усилия по привлечению в свои ряды новых рекрутов. Вербовочная база была достаточно обширной. Она охватывала религиозную молодежь, членов семей осужденных за религиозную, религиозно-экстремистскую и террористическую деятельность, радикальные ответвления «Хизб Ут-Тахрир», представителей криминальных структур, а также лиц, в силу различных обстоятельств пострадавших от деятельности правоохранительных органов и спецслужб. Согласно разработанному плану, вновь завербованные члены Исламского джихада в целях первичной подготовки к подрывной деятельности и приобретения начальных практических и теоретических навыков совершения терактов, проходили подготовку на конспиративных квартирах и домах приграничных с Узбекистаном районах Южно-Казахстанской области. После чего планировалась переправка боевиков в Пакистан для прохождения дальнейшей подготовки в лагерях Аль-Каиды, передислоцированных в Южный Вазиристан.

Канат Тюкеев отмечает, что в 2003-2004 годах в подпольных ячейках Южно-Казахстанской области по различным оценкам прошли террористическую подготовку более 40 членов преступного сообщества. После прохождения первого этапа обучения в марте 2003 года наиболее активные члены группировки, в числе которых значились Е.Умаров, Ф.Юсупов, Ф.Казакбаев, Р.Юсупов и Ж.Нигманов, были вывезены Бекмирзаевым по маршруту Шымкент ― Алматы ― Баку ― Тегеран ― Захедан. В целом, начиная с весны по август 2003 года в лагерях Аль-Каиды прошли подготовку не менее 15 членов Исламского джихада. Группы перебрасывались в Южный Вазиристан, где в населенном пункте Вана нашли прибежище формирования Аль-Каиды, ИДУ, ИПВТ и других террористических организаций после начала операции «Несокрушимая свобода». Там же была создана сеть лагерей Аль-Каиды по подготовке боевиков, где джихадисты проходили полуторамесячную диверсионную подготовку. Инструкторы Аль-Каиды обучали вновь поступающих подопечных не только диверсионным навыкам и минно-взрывному делу, но и методике использования специальной идеологической обработки. В последующем ее применение на практике позволило джихадистам сформировать несколько групп смертников, посредством которых совершались террористические атаки на иностранные дипломатические представительства и государственные структуры в Ташкенте.

Тюкеев пишет, что практически у каждого боевика и члена его семьи были в распоряжении поддельные общегражданские паспорта Кыргызстана, Узбекистана и Турции. Подпольные структуры действующих в центральноазиатском регионе террористических организаций в решении задач по легализации боевиков активно использовали свои возможности. Коррумпированные связи в органах внутренних дел (паспортные столы), в криминальных структурах и созданная сеть по приобретению у населения паспортов позволяли им обеспечивать внутренние потребности в поддельных паспортах граждан Кыргызстана, Узбекистана и Казахстана. Наибольший интерес для ИДУ и других террористических организаций представляли паспорта граждан Кыргызской Республики. Этому способствовал ряд объективных факторов, в число которых входил высокий уровень коррумпированности правоохранительных органов, слабый административно-правовой режим, не имеющий жесткого контроля и санкций по выдаче паспортов и их повторного получения, слабая техническая защищенность паспортов образца 1994 года, позволявшая без труда переклеивать фотографии при сохранении подлинных анкетных данных настоящего владельца.

Поддельные паспорта других государств имеющие высокую степень защиты требовали более профессионального вмешательства. На них специализировались лаборатории Исламской партии Восточного Туркестана (ИПВТ) в Кветте и Лахоре, оборудованные на хорошем техническом уровне. При необходимости и выполнении заданий повышенной сложности террористические организации зачастую прибегали к услугам пакистанских лабораторий ИПВТ, способных изготовить поддельные паспорта различных государств.

«Деятельность Исламского джихада, как террористической структуры, невозможно представить без устойчивого канала финансирования. Лидер организации Н.Жалолов выстроил действующую схему материального обеспечения структур Исламского джихада в Центральной Азии. Получаемые от регионального руководства Аль-Каиды в Пакистане финансовые средства распределялись через одного из своих заместителей Биймурзаева Ж. (Серика-Умара), который направлял их Бекмирзаеву А. Последний имел право самостоятельно определять направление финансовых потоков. Выйдя на контакт с организованными преступными группами в Узбекистане и Казахстане, Бекмирзаев А. лично закупал оружие и боеприпасы, координировал приобретение компонентов к взрывчатым веществам и вывод членов организации в сопредельные с Узбекистаном страны и дальнее зарубежье. В свою очередь руководители областных ячеек джихадистов получали средства от Бекмирзаева А. и использовали их для передвижения, закупки составляющих частей самодельных взрывных устройств, ведения пропагандистской деятельности, распространения литературы и листовок, и осуществления иных акций подрывной деятельности. Схема перевода средств из пакистанских центров Аль-Каиды для Исламского джихада была вполне обычной и надежной: банковские услуги срочных переводов, обычно по системе Western Union (дробные, в несколько приемов) или наличные средства при личной встрече (для безопасности при пересечении границы, делились на несколько человек)», ― пишет эксперт в своей статье.

Усвоенные в лагерях Аль-Каиды навыки идеологической подготовки члены Исламского джихада стали успешно применять на практике. Методика подготовки потенциальных смертников проходила апробацию на конспиративных квартирах, где велась серьезная работа с предварительно отобранными членами организации ― мужчинами и женщинами, наиболее подверженными психологическому влиянию. Причем женщины были самым подходящим «материалом» для обработки. Особенно на роль потенциальных смертниц подходили вдовы, с которыми заключали браки региональные руководители Исламского джихада для ускорения и систематичности психологической обработки.

Пик активности Исламского джихада в Узбекистане пришелся на 2003 и начало 2004 года. За этот период сформированное подполье значительно укрепилось, создало разветвленную подпольную сеть, охватывающую не только территорию Узбекистана, но и районы Южно-Казахстанской области. Подрывная деятельность организации набирала обороты, связники и курьеры распространяли среди населения листовки с призывами свержения государственного строя Узбекистана. Велась целенаправленная вербовочная деятельность по привлечению в ряды джихадистов религиозной молодежи, проходившей ускоренные курсы боевой подготовки в условиях подпольных баз в приграничных районах.

Подготовленный арсенал вооружения и лаборатории по изготовлению взрывчатых веществ находились в Бухарской, Ташкентской и Кашкадарьинской областях Узбекистана. Обученные минно-взрывному делу члены джихадистского подполья изготавливали самодельные взрывные устройства, базовыми компонентами которых являлись аммиачная селитра и алюминиевая пудра, детонаторы, внешний корпус взрывчатки дополнялся поражающим составом (гайки, гвозди, болты).

Тюкеев утверждает, что к началу 2004 года сроки готовящейся широкомасштабной акции уже находились на стадии согласования с зарубежным центром Исламского джихада. Налаженная система конспиративной связи, осуществлявшаяся через Интернет, работала практически без сбоев. Необходимые указания в зашифрованном виде джихадисты получали на свои электронные адреса, через которые держали связь с Пакистаном. Внутренняя система контактов и оповещений подполья в Узбекистане осуществлялась посредством мобильных и городских сетей с применением условностей и завуалированных оборотов, обозначавших те или иные действия.

Тем временем приближались сроки, отведенные джихадистам кураторами Аль-Каиды, на проведение террористических акций. Находясь в Пакистане, эмир движения Жалолов определял время проведения акций и цели террористических атак. Предварительные сроки начала операции определялись на апрель 2004 года.

Согласно указаниям террористические атаки должны были начаться в Ташкенте. Мишенями смертников были выбраны центральные гостиницы и супермаркеты, ташкентская синагога и здания силовых структур. Однако запланированным акциям не суждено было сбыться. Как пишет Тюкеев, все планы Исламского джихада по проведению крупнейшей террористической акции в Узбекистане были нарушены в 22 часа 28 марта 2004 года взрывом в доме пенсионера Раззакова в Ромитанском районе Бухарской области.

В результате взрыва погибли 10 человек ― члены семьи и другие граждане, в том числе малолетний ребенок. Сам хозяин дома и трое членов его семьи получили ранения.

При осмотре места происшествия в этом доме были обнаружены и изъяты 50 пластмассовых пол-литровых емкостей, начиненных самодельной взрывчатой смесью алюминиевого порошка и селитры. Кроме того, были найдены 920 кг алюминиевого порошка, инструкции по изготовлению взрывных устройств, автомат Калашникова, два пистолета с большим количеством боеприпасов к ним, литература религиозно-экстремистского характера и пр. Были изъяты различные средства радиосвязи и комплектующие к ним.

8 марта в 22:30 в Хамзинском районе Ташкента сотрудники ДПС остановили «Жигули». Находившиеся в машине два пассажира оказали сопротивление и, бросив две хозяйственные сумки, попытались скрыться с места события. Один из них был задержан, а в сумках было обнаружено 10 самодельных взрывных устройств.

29 марта в 01:40 возле текстильного комбината «Тоштукимачи» Яккасарайского района Ташкента группа неизвестных с применением огнестрельного оружия напала на двух сотрудников милиции. Один из них в результате полученных ранений скончался, другой в тяжелом состоянии был госпитализирован. Преступники завладели табельным оружием одного из милиционеров и скрылись с места происшествия.

В 5:00 на милицейском посту «Гульсанам» на территории Мирзо-Улугбекского района Ташкента неизвестные из огнестрельного оружия совершили убийство двух сотрудников милиции и завладели их табельным оружием. Спустя три часа у входа в магазин «Детский мир», расположенный на территории рынка «Чорсу» в Ташкенте, подорвала себя террористка-смертница. В результате теракта 21 человек получил ранения, среди них ― 11 сотрудников милиции. Сама террористка, два работника милиции и один малолетний ребенок скончались на месте взрыва.

В 8:30 на автобусной остановке рядом с рынком «Чорсу» подорвала себя вторая смертница. Работник милиции, пытавшийся предотвратить теракт, от полученных ранений скончался в больнице.

Согласно сообщению МВД Узбекистана, 30 марта в 7:20 в ширкатном хозяйстве «Умид» Кибрайского района Ташкентской области в махалле «Бойжигит» была обнаружена группа вооруженных боевиков. Во время задержания 20 террористов подорвали себя самодельными взрывными устройствами.

Около 8 часов утра на посту ГАИ при въезде в Ташкент со стороны поселка Ялангач Кибрайского района взорвалась легковая машина Daewoo Tico, начиненная взрывчаткой. Вслед за этим раненая женщина попыталась сесть в рейсовый автобус N101, но не успела, автобус уехал. Тогда она взорвала себя.

31 марта в Ромитанском районе Бухарской области Акрамова Фарогат, находясь у себя дома, привела в действие самодельное взрывное устройство. В результате она с тяжелыми ранениями была госпитализирована в больницу, а десятилетняя Саидова Зарина погибла на месте взрыва. Было установлено, что Акрамова являлась вдовой, а Саидова ― сестрой Бабура Амонова, погибшего 28 марта в результате взрыва в том же районе в доме Раззаковых.

В результате серии терактов, произошедших в Ташкенте и Бухарской области 28 марта – 1 апреля, погибли 47 человек: 33 боевика, 10 милиционеров и 4 случайных прохожих).

Как сообщил 2 апреля 2004 года генеральный прокурор Узбекистана Рашид Кадыров, перечень изъятого у преступников оружия, боеприпасов, предназначенного для совершения терактов, выглядел следующим образом:

самодельные взрывные устройства ― 55 единиц (взрывные пояса);

72 пластмассовых пол-литровых емкости, начиненных взрывчатой смесью алюминиевой пудры и аммиачной селитры;

компоненты для изготовления самодельных взрывных устройств: 271 электродетонатор, 210 микросхем, 64 тумблеров-переключателей,300 метров проводов, 8 зарядов самодельного взрывного устройства СВ-4, более 30 кг болтов, гаек, шайб, шариков и других металлических предметов, а также необходимые инструкции по изготовлению взрывных устройств;

более 2 тонн алюминиевой пудры, аммиачной селитры и их смеси;
7 автоматов Калашникова;
11 пистолетов различных модификаций;
более 2 тысяч боевых патронов к автоматам и пистолетам, 2 боевые гранаты.

В конце июля 2004 года в Верховном суде Узбекистана начался открытый судебный процесс над группой обвиняемых в организации и исполнении серии терактов в Бухаре и Ташкенте. На скамье подсудимых находились 15 человек, в том числе две женщины. Возраст большинства обвиняемых ― немногим более 20 лет. После того как государственный обвинитель Мурад Салихов зачитал обвинение, суд выслушал показания подсудимых. При этом все подсудимые признали себя виновными в связях со всеми международными террористическими организациями, в том числе с Аль-Каидо» и «Хибз ут-тахрир», а также по всем предъявленным им 17 статьям уголовного кодекса Узбекистана.

По словам гособвинителя, организаторы терактов планировали атаки против правоохранительных органов, взрывы в гостиницах и общественных местах Ташкента и Бухары. Руководство осуществлялось экстремистскими центрами из-за рубежа, так или иначе связанными с Аль-Каидой. Как утверждало обвинение, некоторые из подсудимых проходили специальную тренировку в лагерях на территории Пакистана под руководством арабских инструкторов. А некоторые посещали перевалочные лагеря на юге Казахстана, которые использовались для переброски в Пакистан через Азербайджан и Иран. Так, 24-летний Фуркат Юсупов, назвавший себя помощником лидера религиозной радикальной организации «Жамоат» («Община») Ахмата Бекмирзаева, убитого в перестрелке с милицией, признался, что проходил тренинг в пакистанском Вазиристане. Впоследствии аналогичная тренировочная база террористов была создана им в Казахстане.

Реакция официальной Астаны последовала мгновенно. Комитет национальной безопасности Казахстана заявил, что «данное утверждение гособвинения Узбекистана не соответствует действительности». Более того, по запросу узбекских коллег казахстанские спецслужбы проверили всех граждан Узбекистана, проживающих на территории Казахстана, а также провели рейды в Южном Казахстане. Ни лагерей, ни лиц, причастных к террористическим организациям, обнаружено не было. О чем и были оповещены узбекские спецслужбы.

В ходе судебного заседания 22-летний подсудимый Фархaд Казакбаев полностью признал свою вину и раскаялся в содеянном. Он, в частности, рассказал, что «в Узбекистане действовали подпольные экстремистские группы «Жамоат», связанные с движением «Хизб ут-Тахрир», конечной целью которых было изменение конституционного строя и создание в Центральной Азии единого Исламского халифата». Он также назвал связного с международными экстремистскими происламскими организациями, имеющими контакты с Аль-Каидой. По его словам, это находившийся в розыске гражданин Узбекистана Насриддин Джалалов. Обвиняемый также сообщил, что в 2003 году проходил обучение в лагере боевиков на севере Пакистана, где, по его словам, бойцов обучали основам джихада ― изготавливать взрывные устройства, стрелять, использовать пояса шахидов. Казакбаев также заявил, что члены группы женились на мусульманках по законам шариата и «готовили своих жен быть шахидками». При этом добровольно из этого «братства» выйти никто не мог.

В конце августа 2004-го заместитель председателя Верховного суда Узбекистана Бахтиер Джамалов, председательствовавший на суде, зачитал приговор 15 подсудимым, согласно которому они были осуждены на сроки от 6 до 18 лет лишения свободы. Председатель суда отметил, что при вынесения приговора «суд принял во внимание то, что находящиеся на скамье подсудимых осознали свою вину, оказывали содействие следствию и просили об облегчении им наказания».

В 2014 году Исламское движение Узбекистана заявило о том, что «слухи о его смерти сильно преувеличены». Согласно сообщениям СМИ, эта террористическая организация взяла на себя ответственность за дерзкую атаку на крупный аэропорт «Джинна» в Карачи, проведенную 9 июня 2014-го. Тогда группа террористов с автоматами и ракетной установкой проникла в аэропорт, напала на терминал и в течение нескольких часов вела бой с силами безопасности, стянутыми к «Джинне».

В подтверждение своего заявления ИДУ опубликовало фотографии боевиков, совершивших это громкое нападение, и пояснило, что таким образом отомстило за авиаудары пакистанской армии по местам проживания членов ИДУ и их семей в зоне пакистано-афганского приграничья. Там они обосновались после того, как вынуждены были покинуть свои лагеря в Афганистане после успехов антитеррористической коалиции в первые годы ее действий против талибов и их союзников на Гиндукуше.

В октябре 2014 года глава Исламского движения Узбекистана Усмон Гози заявил о присоединении этой террористической организации к боевикам «Исламского государства» (ИГ).

«Мы обладаем оперативной видео- и аудиоинформацией о поддержке и участии ИДУ в совместных военных действиях на стороне подразделений ИГ», — цитировали СМИ представителей спецслужб Узбекистана.

В начале ноября 2015-го боевики из ИДУ участвовали в боях на юге Афганистана на стороне отколовшегося крыла Талибана. Эксперты, однако, расходились во мнениях о дальнейшей судьбе ИДУ. В первую очередь они отметили, что ситуация в ИДУ, присоединившемся к «Исламскому государству» (ИГ), чрезвычайно сложная и никто не может с точностью утверждать, что происходит в его рядах.

В афганской провинции Забул произошло сражение объединенных сил Талибана, присягнувших на верность преемнику мулло Омара, и хазарейских ополченцев против ИДУ и отколовшегося от Талибана звена под командованием мулло Дадуллы. По сообщениям из Афганистана, после произошедших столкновений главный штаб ИДУ был вытеснен из провинции Забул. Захваченные в плен боевики рассказали, что в Забуле было около 200 узбеков, по некоторым оценкам, около половины из них были убиты, а некоторые бежали.

По всей видимости, лидер ИДУ Усман Гази также находился в Забуле. Его судьба была неизвестна, и власти в Афганистане не могли подтвердить, был ли он убит или захвачен в плен. Ходили неподтвержденные сообщения, что его арестовали и казнили по законам шариата за предательство. По другой информации, ему удалось сбежать.

Ситуация на севере Афганистана была менее ясная. Сообщалось, что боевики ИДУ — или, как их иногда называли, «Джундулла», — участвовали в сражениях в семи из восьми северных афганских провинций, граничащих со странами Центральной Азии. В небольших количествах они находились там уже несколько лет. После того как весной 2014 года Пакистан провел операцию в населенных племенами районах Северного Вазиристана, многие боевики ИДУ перешли в Афганистан. В Пакистане ИДУ укрывалось после того, как в конце 2001 года силы США провели бомбежки в провинциях Кундуз и Тахар.

Союзники ИДУ Талибан и Аль-Каида предоставили ему убежище в Пакистане, однако за время пребывания в населенных племенами районах ИДУ вызвало много проблем. После того как ИДУ взяло на себя ответственность за нападение на аэропорт Карачи в июне 2014 года, оно стали целью номер один для пакистанских военных. Эксперты не исключали, что большинство боевиков ИДУ перебралось обратно в Афганистан. Прибытие больших групп боевиков ИДУ со своими семьями в Афганистан приблизительно совпадало со вспышкой насилия на севере Афганистана.

Неоднократно эксперты поднимали тему того, что в рядах Исламского движения Узбекистана находилось немало казахстанцев. Так, еще в 2011 году старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Александр Князев заявлял, что на территории Афганистана в составе ИДУ воюет «Казахстанский джамаат», насчитывающий около 200 боевиков.

«В последние месяцы здесь (в Казахстане) резко актуализировалась проблема религиозного экстремизма... Причем надо отметить, что основные связи у экстремистских организаций, действующих на территории Казахстана (север и северо-запад республики) не столько с Ферганской долиной, сколько с российским Северным Кавказом. Это лишнее свидетельство того, что эти группировки не являются спонтанно созданными. Их деятельность регулируется из одних и тех же центров. Сейчас появилась информация, что на территории Афганистана в составе ИДУ воюет «Казахстанский джамаат», насчитывающий около 200 боевиков», ― заявил Князев в интервью.

Он отмечал, что ИДУ угрожает дестабилизацией всему центральноазиатскому региону и что в процессы окажется втянутым стабильный до сих пор Казахстан.

Эксперты говорили о всплеске активности этой экстремистской организации. Цель ИДУ оставалась прежней ― смена режимов в республиках Центральной Азии с последующим созданием единого исламского государства. Изменение в деятельности Исламского движения Узбекистана было одно ― в ее «программу» впервые оказался включен Казахстан. Именно он был выбран руководством ИДУ в качестве тыловой базы отдыха для боевиков, тогда как Кыргызстан и Таджикистан рассматривались им в качестве транзитных стран для переброски бойцов, а Узбекистан главной мишенью организации.

Организация постоянно пополнялась молодежью из стран Центральной Азии, Синьцзян-Уйгурского автономного округа Китая и республик Северного Кавказа. Эти сведения подтверждала кыргызская правозащитница Токтайым Уметалиева. По ее словам, из Кыргызстана в Узбекистан были переброшены так называемые спортсмены, владеющие восточными единоборствами, якобы для организации на юге Узбекистана юношеских борцовских клубов. При этом были засечены их активные контакты отнюдь не на спортивные борцовские темы в социальных сетях.

Что касается присутствия казахстанцев в рядах Исламского государства, то в 2013 году появилось видео, в котором показали около 150 казахов с семьями. В нем говорилось об их жизни в общине, предположительно, около Алеппо. Мужчины на казахском языке призывали «следовать пути Аллаха и совершить джихад». В ноябре 2014 года медиацентр Исламского государства «Аль-Хаят» опубликовал видеоролики с боевой подготовкой детей, говорящих на казахском языке. Дети были вооружены автоматами, один из мальчиков сказал, что он станет муджахидом и будет «резать неверных». По-казахски он употребляет слово «бауыздаймыз», которое у казахов означает «зарезать скот».

В публикации американской неправительственной организации Jamestown Foundation говорилось, что на этих видео представлены разные группы казахов, это может свидетельствовать о смерти мужчин из первой группы, а дети на втором видео — сироты. По мнению автора, казахи, прибывающие в Исламское государство, имели небольшой боевой опыт, и их использовали в качестве «пушечного мяса». Он отмечал, что это ― обычные люди, которые втянулись в джихад после изучения исламских сайтов, общения с непрофессиональными имамами в нерегулируемых мечетях Казахстана или после обучения в салафитских учебных заведениях за границей.

В марте 2016 года медиацентр ИГ Furat Media опубликовал очередное видео, в котором показали учителя русского языка из Южно-Казахстанской области, переехавшего в ИГ с женой и детьми. Специалист по исламу Уран Ботобеков писал, что ИГ после больших потерь в 2016 году сменило стратегию привлечения бойцов из Центральной Азии: видео стали фокусироваться не на жестокости и угрозах вернуться в свои государства и установить там шариат, а на «семейных ценностях» — людей призывали эмигрировать в ИГ с семьями и «защищать халифат». Новые видео ИГ подчеркивали дух товарищества, социальную справедливость, возможность воспитания детей в соответствии с исламскими нормами, мирную жизнь, примеры взаимопомощи.

В 2019 году в Нур-Султане вынесли приговор 14 гражданам Казахстана, обвиняемым в пропаганде религиозного экстремизма и участии в Исламском государстве. Осужденные участвовали в боевых действиях на территории Сирии, Ирака и Афганистана. Материалы уголовного дела состояли из 93 томов. I

Боевиков ИГ, которых вернули в Казахстан в ходе спецоперации «Жусан».
Справка:
В результате пяти этапов спецоперации «Жусан» (2019–2021 годы) 754 гражданина РК (37 мужчин, 191 женщина и 526 детей) были репатриированы из Сирии и Ирака. Десятки других вернулись самостоятельно или при косвенной поддержке по коммерческим каналам.

Статьи, по которым судили боевиков ИГ: 174 УК РК (Возбуждение социальной, национальной, родовой, расовой, сословной или религиозной розни), 313 УК РК (Незаконное распространение произведений, пропагандирующих культ жестокости и насилия), 256 УК РК (Пропаганда терроризма или публичные призывы к совершению акта терроризма), 259 УК РК (Вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности), 257 УК РК (Создание, руководство террористической группой и участие в ее деятельности). Расследование в отношении 14 боевиков вел Комитет национальной безопасности.

Подсудимые, давая показания, рассказали, что попали в Сирию одним и тем же маршрутом через Турцию. Перед этим они через интернет познакомились с виртуальными амирами ― вербовщиками, которые призывали их на джихад. Амиры делились с ними видео с проповедями, которые, как говорилось в материалах дела, пропагандировали радикальный ислам и призывали присоединиться к ИГИЛ и построить халифат, где люди будут жить по шариату на территории Сирии и Ирака, Палестины и Ливана.

После общения с вербовщиками в Сети казахстанцы улетали в Турцию, где их встречали и увозили на границу с Сирией. Там их ждали боевики ИГ, которые перевозили их через турецко-сирийскую границу. После того как казахстанцев доставляли на территорию ИГ, женщин и мужчин развозили по разным лагерям. Всех вновь прибывших заставляли сдать одежду и документы. Документы складывались в отдельный ящик, всех записывали в один список, в котором они указывали свое религиозное имя и национальность.

В перевалочном пункте были рынки, где свободно торговали оружием. Те, кто прибывал в Сирию с деньгами, могли там же приобрести себе автомат и военную униформу. После мужчины отправлялись в тренировочный лагерь, где обучались стрельбе, топографии, арабскому языку и изучали биографию пророка Мухаммеда. По окончании военного лагеря мужчин определяли в определенный джамаат. Быть прикрепленным к джамаату было обязательным, только в этом случае бойцам выплачивалась заработная плата и выделялись деньги на содержание семьи.

У казахстанских террористов изначально было три джамаата, они были поделены между собой по региональному принципу проживания в Казахстане до переезда в Сирию: «Онтустик», «Батыс», «Орталык». Через несколько лет казахстанец с религиозным именем Абу Файза объединил три джамаата в один и стал амиром в ИГ.

Организация имеет четкую систему госуправления, у неё есть своя полиция, больницы, школы, тюрьмы.Также в ИГ строгая иерархия ― все бойцы подчиняются амирам, которые в свою очередь подчиняются шейхам. Шейхи подчиняются эмиру Исламского государства. За провинность бойцы отправлялись на внеочередные боевые дежурства, в тюрьму или приговаривались к смертной казни.

Аманжол Жансегиров (религиозное имя Абдулхафиз, кличка Құда бала) до отъезда в Сирию жил в Астане, читал намаз, ходил в мечеть. По словам его отца, который присутствовал на прениях, Аманжол всегда был доверчивым и открытым ребенком. В начале 2010 года он переехал в Алматы и проживал там вместе со своей сестрой, которая знала об его отъезде в Сирию, но полгода скрывала это от родителей. Об отъезде сына родители узнали из новостного сюжета на одном из каналов.

Жансегиров в 2011 году выехал в Афганистан для участия в джихаде. В 2013 году перебрался в Сирию для участия в боевых действиях на стороне ИГ и вступил в казахский джамаат. Следствие обладало фотографиями Жансегирова из Сирии, где он держит в руках отрубленные головы курдских солдат. В материалах дела отмечалось, что головы убитых специально бросали на улицах города на несколько дней для устрашения местного населения.

«Я повелся на видеопризыв мусульман-суннитов, которых убивали войска Башара Асада и шиитские войска. После просмотра этих видео со слезами на глазах я чувствовал, что как истинный мусульманин я не могу оставить своих единоверцев, и отправился в Сирию на джихад. Меня волновала мысль, что если я не окажу им помощь в этой мирской жизни, то как я смогу держать ответ перед Господом нашим на судном дне? Сейчас я могу сказать, что все войны в этом мире – это политика и ничего больше. Я своими глазами это увидел и убедился. Те, кто звал нас на помощь в Афганистане, Вазиристане и Сирии, оказались обычными проходимцами, которые лишь хотели на нас заработать. Талибан, ИГИЛ (ИГ), «Джабхат ан-нусра», исламская партия «Туркестан», Союз исламского джихада ― все они преследовали свои цели, и там не было места миру, ими движет лишь война…

Я многое понял слишком поздно, у меня была возможность покинуть Сирию в 2013-2014 годах, когда дорога домой ещё была открыта. В 2014 году я получил ранение и до 2018 года лечился, за это время я смог многое осознать и именно поэтому я не остался в Ракке, когда город попал под окружение. Я был задержан полицией ИГИЛ – амниятом, и попал в тюрьму, где мне предоставили выбор – смерть или поле боя. В одном из сражений нас было 10 человек в одном автомобиле, в машину попала бомба американского беспилотника, и из 10 человек выжил лишь я один. Это стало для меня поворотным моментом», ― рассказал Жансегиров.

Аманжола Жансенгирова обвиняли в совершении уголовных правонарушений, предусмотренных частью 2 статьи 233-1, частью 2 статьи 233-2 (под редакцией от 1997 года), частью 2 статьи 174, частью 2 статьи 256, частью 2 статьи 257 и статьей 313 Уголовного кодекса Республики Казахстан. Его осудили на 12 лет.

Жандос Ажмамбетов (религиозное имя ― Хасан) отрицал, что был штурмовиком ИГ. Сотрудники КНБ предоставили следствию фото Ажмамбетова с поля боя с пулеметом наперевес, которое он сделал вместе с другими казахами в Сирии.

«Я родился в городе Сатпаев, учился в спортшколе в Караганде, единственный ребенок в семье. Позже работал в шахте, для нашего региона обычная биография. Работая на шахте, вышел в отпуск, поехал в Караганду, там встретился с друзьями, они были религиозные ребята, они показывали видео всяких якобы ученых из Саудовской Аравии. Повелся на эти видео и выехал в Сирию. Там невозможно самовольно двигаться – это армия. Там все делается по приказу амиров и шейхов. Шесть лет я там пробыл, признаю, воевал, но в основном занимался тыловой работой. Там женился, там у меня родились дети. Там было много граждан Казахстана, примерно 700 человек. Но мало кто из них жив, не то что вернулся домой. Я прошёл многое в Сирии – блокаду, бомбежки. В 2015 году я с семьей остался под завалами, тогда скончался наш с женой ребенок. В 2017 году я уже осознал, что это не моя война. Столько лет отдал, которые никогда уже не вернешь. Это будет уроком мне», ― заявил Ажмамбетов.

Данабек Тореханов, уроженец Актюбинской области, до отъезда в Сирию проживал в Актобе. По данным следствия, после отъезда он по телефону агитировал отца и брата приехать на переселение в Сирию и вступить в ряды ИГ. Его отец и брат на выезде из Казахстана были арестованы сотрудниками КНБ и осуждены. Суд над ними прошел в 2016 году. Их признали виновными в покушении на участие в деятельности террористической группы и отправили в колонию на 6 и 8 лет. Тореханов перед прениями заключил официальный брак.

Абзал Амангелди (религиозное имя ― Абу Умар) выехал в Сирию в возрасте 17 лет со всей семьей, отец и старший брат были убиты, младший брат и сестра отбывали тюремные сроки. Попал в плен к курдам, когда дезертировал из рядов ИГ в городе Багуз. На момент вынесения приговора Амангелди было 22 года.

Руслан Куанов (религиозное имя ― Аббас), сын мелкого индивидуального предпринимателя из села на западе Казахстана. Уехал учиться на теолога в Египет в Александрию. Под воздействием пропаганды ИГ в египетских мечетях отправился в Сирию на джихад.

Газинур Бакитжанов (религиозное имя ― Абу Сулейман, прозвище Бабай) ― самый старший из всех осужденных. Уроженец Алматы, уехал воевать вместе с братом, другом и старшим сыном, которые погибли в Сирии. По версии следствия, Бакитжанов был сотрудником «амният» и способствовал ИГ в поиске и задержании казахстанцев, которые покинули ряды террористической организации. У Бакитжанова было несколько жен и восемь детей, младшему из них на момент суда было около года.

Бахтияр Ибраев (религиозное имя ― Абу Али) в марте 2009 года выехал в афгано-пакистанскую зону. В Сирии он находился с 2013 года и примкнул к составу ИГ. По версии следствия, был инструктором по боевой тактике и снайперскому делу. В 2007 году Ибраев отправился с женой и ребенком в Египет. Там поступил в институт на теолога, после учебы планировал вернуться в Казахстан. Познакомившись в Египте с казахами, узнал о переселении в Пакистан, где, по его словам, можно было жить с семьей по шариату.

Всем фигурантам дела прокуроры запросили разные сроки ― от 10 до 17 лет лишения свободы. Суд назначил им наказание на сроки от 8 до 14 лет лишения свободы. Все осужденные, кроме Нурлана Камалова, отправились в учреждения средней безопасности. Камалова направили в учреждение повышенной безопасности.

По данным КНБ РК, в Сирию за все время военного конфликта уехали около 900 казахстанцев, из них 120 мужчин, более 250 женщин и 500 несовершеннолетних детей. Сотрудники Комитета нацбезопасности не знают точного количества погибших на войне в Ираке и Сирии казахстанцев. В КНБ по состоянию на конец 2019 года владели информацией лишь о гибели более 260 человек, сражавшихся на стороне международных террористических организаций в Сирии с 2011-го.